Find the latest bookmaker offers available across all uk gambling sites www.bets.zone Read the reviews and compare sites to quickly discover the perfect account for you.
Главная / КАНОНЕРСКИЕ ЛОДКИ ПЕРВОЙ ЭСКАДРЫ ФЛОТА ТИХОГО ОКЕАНА РУССКО-ЯПОНСКОЙ ВОЙНЕ (1904-1905). С.В. Несоленый / РУССКО-ЯПОНСКАЯ ВОЙНА 1904-1905 гг. Эскадра под руководством С.О.Макарова.

РУССКО-ЯПОНСКАЯ ВОЙНА 1904-1905 гг. Эскадра под руководством С.О.Макарова.

24 февраля в Порт-Артур прибыл новый команду­ющий Тихоокеанским флотом - вице-адмирал С.О. Ма­каров. В этот же день с мели в проходе сняли “Ретвизан” и отвели на внутренний рейд для ремонта. В тот же день дежурство в проходе начинают нести “Гиляк” и “Отваж­ный”. Теперь канонерки будут здесь круглосуточно не­сти охрану до самых последних дней обороны крепости.

Уже в ночь на 26-е февраля “Отважный” и “Гиляк” вместе с береговыми батареями отразили атаку японс­ких миноносцев.

1 марта на дежурство в проходе заступил “Бобр”, сменив на этом посту “Гиляка”, который в 8-м часу утра ушёл на внутренний рейд. “Отважному” замены не было и он продолжал, теперь уже с “Бобром” охранять проход.

9 марта “Отважный” и “Бобр” вместе с минонос­цами “Грозовой” и “Бдительный” и береговыми батаре­ями отразили атаку японских миноносцев. Атаку произ­водили 4-й и 5-й отряды истребителей (8 эскадренных миноносцев).

В ночь на 14 марта была предпринята вторая по­пытка брандерами закупорить вход на внутренний рейд Порт-Артура. Для этой цели они приготовили 4 военных транспорта водоизмещением 3700-4000 тонн и скоростью 10-12 узлов. В японской официальной истории войны на море говорится: “5 марта адмирал Того издал приказ о вербовке охотников на эти заградители. Состав первого отряда заградителей целиком просил принять их вновь, так как прошлый раз они не исполнили возложенной на них задачи, но адмирал Того, не желал подвергать опас­ности одних и тех же людей, разрешил вторично идти только офицерам, так как они уже имели опытность в этом деле”. В момент атаки брандеры должны были сопровождать 1, 2 и 3-й отряды истребителей (12 эскад­ренных миноносцев) и 9-й отряд миноносцев (4 кораб­ля), которые должны были связать боем и отвлечь сторо­жевые корабли русских и спасти экипажи брандеров после их затопления.

Погода благоприятствовала атаке - ночь была пас­мурная, и луны не было видно.

Пользуясь этим, японские пароходы на полном ходу устремились ко входу на внутренний рейд Порт-Артура, однако были своевременно обнаружены наблю­дателями с береговых батарей и сторожевых кораблей. “Около 2 час. 15 мин ночи прожекторами было открыто 4 неприятельские судна, которые шли вдоль восточного берега. По этим судам, оказавшимися коммерческими судами, которыми неприятель хотел загородить проход в гавань, открыли огонь в 2 часа 20 мин ночи батареи Тигрового полуострова, 120 миллиметровая и 57 милли­метровая, расположенные под Золотой горой и стороже­вые суда “Бобр” и “Отважный” ”. С первыми выстрела­ми на “Бобр” прибыл командующий флотом С.О. Макаров, который лично руководил отражением атаки.

“Отважный” первый обнаружил приближающего­ся противника и первым открыл по нему огонь.

Находившийся в охранении миноносец “Сильный” пошёл в атаку на приближающиеся японские пароходы и торпедой разнёс одну из брандеров носовую часть, пос­ле чего тот выбросился на мель под Золотой горой. Гуда же выбросились ещё два брандера, расстрелянные артил­лерией “Отважного” и “Бобра”, а также береговыми ба­тареями. Четвёртый достиг входа на внутренний рейд Порт-Артура, но был торпедирован находившимся здесь миноносцем “Решительный”. После попадания торпеды японский пароход затонул поперёк прохода, упёршись носом в Маячную гору, где ещё с 11 -го февраля уже нахо­дился один затопленный пароход. Тем не менее, чет­вёртый японский брандер почти достиг цели, так как, затонув в проходе, несколько сузил его и затруднил вы­ход судов.

Миноносец “Сильный”, поразив брандер, вступил затем в бой с японскими миноносцами “Цубаме” и “Аотака”. В неравном бою “Сильный” получил серьёзные по­вреждения: снарядом пробило две пароводные трубы и вырвавшимся паром убило инженера-механика Зверева и семь нижних чинов. Кроме повреждения в машине, на миноносце было выведено из строя одно 47 мм орудие.

Однако, несмотря на повреждения, отстреливаясь с обоих бортов от неприятеля, “Сильный” смог добрать­ся до Золотой горы под защиту береговых батарей и при­стал к мели. Японцы утверждают, что во время боя с “Сильным” их миноносцы не получили никаких повреж­дений. Оставим это утверждение на совести японцев, хотя, по их данным бой вёлся на дистанции 200 метров - сомнительно, чтобы с такого расстояния русские коман­диры не смогли ни разу не попасть в цель. Однако хоте­лось бы обратить внимание на следующий интересный факт: вскоре после этой, уже второй по счёту, неудачной попытки заблокировать вход на внутренний рейд Порт-Артура, японская сторона официально объявила, что во время этой операции два их истребителя (т.е. эскадрен­ных миноносца) нанесли повреждения русскому минонос­цу. Но через несколько лет в официальной японской ис­тории войны на море в 1904-1905 гг. эскадренные миноносцы “уменьшились” до миноносцев 1-го класса типа “Циклон”.

Судовой врач Я.И. Кефели, сразу же прибывший на “Сильный” для оказания помощи пострадавшим, пи­сал: “В этом бою на “Сильном” было очень много пост­радавших... Паром сварено насмерть 8 человек, тяжело обожгло 4 человек, из них выжил только 1, 3 легко обо­жгло. Убит был один, умер на миноносце от ран и ожо­гов один, тяжело ранен был один, легко ранено - 8, из них 6 осталось в строю, пока миноносец не был введён в гавань; 3 человека легко контужены. Таким образом все­го пострадало 29 человек, 55% команды.

Интересно отметить, что у некоторых сваренных в машине, на теле не оказалось видимых признаков ожо­гов; полагали поэтому, что они погибли не от ожогов, но или от шока, или от недостатка воздуха, когда пар наполнил машину. Все они лежали лицом к палубе; не­которых нашли в закоулках машины, куда они успели до­ползти, спасаясь от жара и ища воздуха”.

Около 3 час 15 мин прожектора осветили затоп­ленные брандеры и обнаружили 4 шлюпки, на которых спасались экипажи. По ним тут же открыли огонь “Бобр”, “Отважный” и береговые батареи - две шлюпки были быстро уничтожены.

В 4 час 25 мин С.О. Макаров выехал на катере, чтобы лично осмотреть затопленные неприятельские суда. В этот раз японские пароходы-заградители были во­оружены скорострельными мелкокалиберными орудия­ми, для защиты от атак миноносцев. Все эти орудия были сняты и установлены на береговых батареях и минонос­цах. Атака была блестяще отбита, при этом надо отдать должное мужеству японских моряков, которые пытались под ураганным огнём выполнить поставленную задачу. Национальным героем Японии стал капитан-лейтенант Такео Хиросе, который командовал брандером “Фукуи-мару”. Он шёл уже во второй раз - 11 февраля он коман­довал “Хококу-мару”, который чуть не протаранил “Рет­визан”. Когда в “Фукуи-мару” попала торпеда, и корабль стал быстро тонуть, Хиросе велел своим людям садиться в шлюпку, лично поимённо выкрикивал каждого члена экипажа, и тут выяснилось, что не хватает кондуктора Сугино. “Хиросе, несмотря на дождь падавших снарядов, обошёл всё судно, ища пропавшего помощника, снова вернулся к шлюпке и ещё, и ещё продолжал поиски”.

kn27

Его поиски не увенчались успехом, брандер быс­тро погружался и отважный Хиросе вынужден был сесть в шлюпку, так как тонувшее судно могло увлечь её за собой и погубить всех сидящих в ней моряков ожидая своего командира, но они не отплывали. Однако когда шлюпка отошла от погибающего брандера, Хиросе был убит снарядом - на шлюпке от него остался только ку­сок окровавленного мяса. Его останки торжественно за­хоронили перед храмом Ясукуни - главном милитарис­том святилище Японии, а император объявил Такео Хиросе первым современным гунсином (“божественным воином”).

“По результатам этой атаки командующий флотом разработал инструкцию по охране входа на внутренний рейд. Так, в обязанности канонерской лодки “Отважный” входили освещение прожектором рейда и обстрел обо­ронительных неприятельских кораблей. При этом все дежурные миноносцы и катера поступали в распоряже­ние командира лодки, который должен был руководить и их действиями. В распоряжении командира “Отважно­го” находился и один портовый катер с принадлежнос­тями для тушения пожаров и “оказания помощи букси­рованием””.

В ночь на 15 марта, охраняя проход, “Отважный” и “Бобр” отразили атаку японских миноносцев.

22 марта “Гиляк” сменил “Отважного” охране про­хода. “Отважный” круглосуточно нёс охрану без пере­рыва с 24 февраля, т. е. почти месяц.

В ночь на 31 марта с “Гиляка” в 10 час 50 мин в луче прожектора был замечен неприятельский миноно­сец. На лодке пробили отражение минной атаки, но её не последовало, и в 11 часов лодка прекратила освещение прожектором. При этом неизвестные корабли на внеш­нем рейде были обнаружены не только “Гиляком”. В эту ночь на дежурном крейсере “Диана” находился коман­дующий флотом вице-адмирал С.О. Макаров. Как вспо­минает В.И. Семёнов, бывший в то время старшим офи­цером крейсера, только адмирал ушёл обойти крейсер, как на расстоянии примерно двух миль были обнаруже­ны подозрительные силуэты. Командир крейсера пред­ложил открыть по ним огонь, но Макаров не отдал тако­го приказания, так как опасался, что это могут быть наши миноносцы, которые по каким-либо причинам раньше времени вернулись с боевого задания, но войти в гавань не решаются, так как береговые батареи могли их при­нять за японцев. Но затем адмирал добавил: “Прикажи­те точно записать румб и расстояние. На всякий случай, если не наши, надо будет завтра же с утра протралить это место. Не набросали бы какой дряни... .

В это время на внешнем рейде Порт-Артура ста­вил мины японский заградитель “Кориор-Мару” под прикрытием 2,4 и 5 отрядов истребителей и 14-го отряда миноносцев. По японским данным, отряд подошёл к Порт-Артуру в 10 час 40 мин. Японская официальная история войны на море пишет: “Неприятель с судов и с берега светил шестью-семью прожекторами и казалось, был особенно насторожен. Наш минный отряд нередко попадал в освещаемое пространство, но, к счастью, от­крыт не был”.

kn28

На следующее утро С.О. Макаров так и не прика­зал протралить подозрительное место, а никто из подчи­нённых не напомнил ему о высказанном за несколько часов до этого (10 часов 20 минут вечера 30-го марта) приказе. Как с горечью вспоминал В.И. Семёнов: “Ги­бель “Страшного”, вызванный этим спешный выход от­дельных судов, появление главных сил неприятеля, сбор эскадры - всё это заслонило события минувшей ночи, казавшиеся такими мелкими. Ни сам адмирал, ни кто- либо из окружавших его не вспомнили о подозритель­ных силуэтах, смутно виденных сквозь сетку дождя, оза­рённую лучами прожекторов... А ведь эти силуэты появились именно в вершинах восьмёрки, которую мы описывали при нашем крейсерстве - восточнее Кресто­вой горы и южнее горы Белого волка”.

Правда, лейтенант А.М. Басов в своём обзоре мин­ных заграждений в период обороны Порт-Артура говорит, что некоторые просили его не выходить на рейд не протра­лив его, но адмирал не обратил внимания на эти предосте­режения, ответив: “Разве я могу не выйти, когда у меня по­гибает миноносец”. Но это утверждение вряд ли верно - когда “Петропавловск” только начинал вытягиваться на внешний рейд, “Страшный” уже более часа был на дне. Броненосец как бы предчувствовал свою гибель - в прохо­де он сел на мель, с которой его с трудом сняли.

Командующий крепостной артиллерией генерал-майор Белый, постоянно видевший С.О. Макарова, по­зднее вспоминал, что адмирал предчувствовал, что имен­но с наступлением праздника Пасхи (с 28 марта) неприятель предпримет какие-либо решительные дей­ствия против Порт-Артура. Как писал Белый: “Я и ад­мирал условились все ночи первых четырёх дней Пасхи быть самим в непосредственной близости к месту ожи­даемых действий неприятеля: я на Золотой горе на бата­рее № 15, а адмирал на дежурной лодке, стоявшей на на­ружном рейде внутри нашего бонного заграждения... Как потом передавали, адмирал просидел на стуле, на мости­ке дежурного перед входом на внутренний рейд судна всю ночь под 28 марта, не смыкая глаз. Ночь прошла спокой­нее, нежели когда-либо, неприятель вовсе не подходил даже миноносцами. Первый день Пасхи - тоже, а за ним и ночи на 29 и 30 марта.

Под 31 число неприятельские миноносцы опять подходили ко входу, а некоторые даже под Электричес­кий утёс. Но сам адмирал принял их за свои, посланные на ночь к островам Мяотао и не возвратившимся ещё и приказал судам не стрелять, передав то же на Золотую гору. Но я и батареи сильно подозревали, что перед нами были японские миноносцы и, когда стало ясно их уда­ление, то открыли по ним огонь. Но было уже поздно и миноносцы ушли спокойно, исполнив свою задачу по­становки мин. Эта ошибка адмирала была для него ро­ковой”.

Роковая ошибка адмирала очевидно во многом объясняется физической усталостью уже немолодого че­ловека, четыре ночи не смыкавшего глаз в ожидании по­стоянного нападения. Наутро 31 марта С.О. Макаров забыл повторить приказание протралить подозритель­ный район, а его помощники (были молодые и здоровые) не удосужились напомнить адмиралу об этом.

Когда 31 марта в 9 часов 30 мин разорванный мощ­ным взрывом “Петропавловск” пойдёт на дно, погубив С.О. Макарова, он погубит и надежду России на выиг­рыш войны с Японией. Флот лишился командующего, заменить которого оказалось невозможно.

 

 

 

НАЗАД  СОДЕРЖАНИЕ   ВПЕРЕД