Find the latest bookmaker offers available across all uk gambling sites www.bets.zone Read the reviews and compare sites to quickly discover the perfect account for you.
Главная / Миноносцы Первой эскадры флота Тихого океана в русско-японской войне (1904-1905). С.В. Несоленый / Активизация боевых действий миноносцев в период командования флотом С.О. Макарова.

Активизация боевых действий миноносцев в период командования флотом С.О. Макарова.

 

24 февраля 1904 г. в Порт-Артур прибыл новый командующий флотом на Тихом океане С.О. Макаров. Высшие морские чины эскадры и представители от города устроили С.О. Макарову торжественную встречу. Участник обороны Порт-Артура П.Н. Ларенко так описывал впечатление, которое произвел новый командующий на встречавших: «В нем сказывалось что-то, если не резкость, то некоторая сухость, деловитость, и он как будто торопился, не смаковал устроенной ему встречи, не рисовался. Его, по-видимому, меньше всего интересовала сама встреча. В нем не видно было того внешнего блеска, к которому мы привыкли и который считали присущим такому известному моряку, избраннику царя в данную трудную минуту. Но все поняли сразу, что приехал действительно начальник, командующий, а не чей бы то ни было «покорный слуга». Довольно сухо и кратко поблагодарив встречавших, Макаров тут же, не теряя ни минуты, прямо с вокзала направился в порт для осмотра поврежденных кораблей. Он сразу же энергично начал работу по повышению боеспособности сильно ослабленной эскадры и активизации ее действий.

С.О. Макаров был талантливым и энергичным флотоводцем, одним из самых популярных адмиралов на русском флоте. Его прибытие подняло боевой дух русской эскадры. «В те дни, после разгрома у Порт-Артура нашей эскадры, больно отразившегося на настроении флота, да и всей России, назначение адмирала Макарова принято было страною с глубоким удовлетворением и внушало надежды. Заслуги его были разносторонни и широко известны... Храбрый, знающий, честный, энергичный, он, казалось, самой судьбой был предназначен восстановить престиж Андреевского флага в Тихоокеанских водах», — писал А.И. Деникин.

В своих воспоминаниях все современники той несчастливой для России войны — и профессиональные военные, и простые мирные жители единодушны в одном: на С.О. Макарова смотрели как на надежду России. Современники его назначение командующим Тихоокеанским флотом расценили как важнейший залог нашей победы над Японией. Как вспоминает дочь П. А. Столыпина: «С назначением адмирала Макарова командующим флотом на Дальнем Востоке наполнились сердца надеждой. Ведь всем известно было его имя, все знали, как любил он своих подчиненных, как он популярен и каким влиянием пользуется. И в нашем далеком Саратове не было дома, где бы вы не нашли его изображения, его характерной умной головы с окладистой бородой и ясными глазами, невольно внушающими доверие в силу этого человека».

Ознакомившись с обстановкой, С.О. Макаров поставил перед флотом задачу всеми возможными средствами не допустить высадки японской армии на Квантунский полуостров, расширить зону действия легких сил флота, а затем, после ремонта поврежденных кораблей, нанести удар по главным силам японского флота. Осмотрев поврежденные корабли, новый командующий нашел темпы работы медленными. 27 февраля С.О. Макаров докладывал наместнику Е.И. Алексееву, что «исправление судов из-за недостатка надлежащих средств в порту идет мало успешно». С.О. Макаров распорядился о мерах для скорейшего ввода в строй поврежденных кораблей.

После начала военных действий выяснилось, что в Порт-Артуре не только мастерские порта слабо обеспечены материальной базой — в порту не хватало даже рабочих рук. Рабочие-китайцы после начала войны разбежались, поэтому к ремонту стали привлекать судовые команды. С.О. Макаров распорядился немедленно улучшить положение рабочих: их поселили в казармы эскадры и поставили на корабельное довольствие. Кроме того, чтобы исправить положение, из России в Порт- Артур спешно стали отправлять квалифицированных рабочих. Это позволило решить проблему с нехваткой рабочих рук и существенно ускорить ремонт поврежденных кораблей. Особенно важным было прибытие рабочих Балтийского судостроительного завода во главе с талантливым корабельным инженером Н.Н. Кутейниковым, которым придется проявлять чудеса находчивости и изобретательности, устраняя в тяжелейших условиях повреждения боевых кораблей. Их было всего 203 человека, но объем проделанной ими работы был громаден.

Как писал в своей знаменитой трилогии «Расплата» В.И. Семёнов по поводу рабочих Балтийского завода: «Ничтожная кучка по сравнению с личным составом казённого порта, а между тем вот краткий перечень работ, выполненных ею.

Заделка (при посредстве кессонов) минных пробоин «Цесаревича», «Ретвизана», «Победы» и «Севастополя» (последнего дважды).

Заделка (в доке) минной пробоины «Баяна» и добрая половина работы по заделке такой же пробоины «Паллады».

Заделка (на плаву, при крене) таранной пробоины «Амура».

Перемена (на плаву, при посредстве кессона-колокола) поврежденных лопастей гребных винтов «Севастополя».

После боя 28 июля приведены в порядок «Пере- свет», «Севастополь» и «Ретвизан».

Заделка сотен пробоин от снарядов разных калибров, на разных судах, за время бомбардировок с берега.

Исправление миноносцев «Решительный», «Разящий», «Лейтенант Бураков», «Бесшумный», «Сторожевой» и многих других.

Активное содействие порта выражалось лишь в доставлении грубой рабочей силы... важнее был тот факт, что порт «не смел мешать» талантливому руководителю партии. Надо ли добавлять, что и люди были как на подбор, а не по канцелярскому списку». Особенно сложной задачей было изготовление кессона для «Цесаревича» из-за очень сложной конфигурации борта в районе торпедной пробоины. Подгонка кессона к борту требовалась ювелирная. Надо отметить, что самоотверженный и тяжелейший труд рабочих и инженеров в Порт-Артуре до настоящего времени не получил должного освещения в работах отечественных историков.

На посту командующего Тихоокеанским флотом С.О. Макаров был требователен и строг к подчиненным. Но своим личным примером, поразительной работоспособностью, мужеством, несгибаемой силой духа он заставил людей поверить, что все трудности будут преодолены, что успех будет достигнут, если каждый и все будут стремиться к нему — будут не только желать победы, но и делать всё от них зависящее для этого. Видя, что теперь ими командует «богатырь, для которого нет невозможного на свете», весь личный состав эскадры проникался уверенностью в неизбежности будущей победы. «Энергия личного состава утроилась: отличное знание дела, понимание нового начальника делали своё дело. Вместе с энергией в работе явилась и её успешность, а за этим шла уверенность в себе и бодрость духа, и оживала надежда на славный конец всего дела».

В борьбе с японским флотом С.О. Макаров большое внимание придавал использованию миноносцев. Флотоводец не только планировал ослабить флот противника ночными атаками миноносцев, но и намеревался использовать их в дневном эскадренном бою. Еще в 1903            г. в своей статье «Броненосцы или безбронные суда» С.О. Макаров указывал, что в дневном бою миноносцы могут рассчитывать на успех при условии их массированного применения. В составленной им «Инструкция для похода и боя» указывалось, что атака миноносцев может быть успешна не только против поврежденных в результате боя кораблей неприятеля, но и в ранний период боя при благоприятных условиях.

К моменту его прибытия в строю находилось 17 миноносцев: 5 миноносцев были неисправны, постройка еще двух не была окончена — один испытывался, один достраивался. Несмотря на это, С.О. Макаров решил сразу же активизировать действия миноносцев. Уже в ночь с 25 на 26 февраля в море вышли два отряда миноносцев — два от второго отряда («Стерегущий» и «Решительный») и четыре от первого («Властный», «Выносливый», «Внимательный» и «Бесстрашный»). Миноносцам в соответствии с полученной инструкцией надлежало в случае встречи с неприятельскими крейсерами или транспортами произвести внезапную атаку. С миноносцами же противника рекомендовалось без особой нужды в бой не вступать, стараясь избегать столкновений при выполнении основного задания — разведки.

Второй отряд под командованием капитана 1-го ранга Матусевича, находившегося на головном миноносце «Выносливый», вышел в море позже, в начале 3-го часа ночи 26 февраля. На исходе 4-го часа ночи были замечены огни по направлению к югу от Ляотишанского маяка. «Капитан 1-го ранга Матусевич, убедившись, что это были огни неприятельских миноносцев, сделал условный знак фонарем Ла-Ратьера: «Вижу неприятеля слева» и «Атаковать неприятеля». По этому сигналу все русские миноносцы увеличили ход и повернули на неприятеля. У японцев также оказалось 4 миноносца-истребителя. Это был первый отряд в составе «Сиракумо», «Асасиво», «Касуми» и «Акацуки» под командованием капитана 1-го ранга С. Асая. Атака русских миноносцев была внезапной — японские миноносцы находились в полном освещении луны, а русские миноносцы были скрыты тенью гор. «Неприятель, видимо не ожидавший нападения, шел с открытыми ходовыми огнями и начал отвечать на наш огонь несколько позднее», — отмечается в Историческом журнале 1-го отряда миноносцев. «Выносливый» атаковал головной миноносец, а «Властный» миноносец, идущий вторым.  

Русские миноносцы в этом бою действовали очень решительно и обратили неприятеля в бегство. При этом миноносец «Властный» торпедой потопил неприятельский миноносец. Вот как описывает это в своем рапорте командир «Властного» В.А. Карцов: «В расстоянии 2-2,5 кабельтовых я открыл огонь с левого борта по миноносцу с красным огнем, который только после второго моего выстрела начал отвечать. Я сближался с расчетом нанести таранный удар. Неприятель, увидя это, остановился, вследствие чего я положил руль лево на борт. Мой маневр не удался, и я прошел под его кормой в расстоянии от 4 до 5 саженей; зато когда миноносец вошел в угол обстрела обоих бортовых аппаратов, были выпущены с правого борта в расстоянии 15-20 саженей в правый же борт неприятеля обе мины, из которых одна взорвалась под котельными отделениями». Во время атаки у «Властного» был поврежден рулевой привод. Управляясь машинами, миноносец «Властный» прошел, поражая неприятеля правым бортом, пока тот не затонул, затем пошел к головному неприятельскому миноносцу и завязал с ним бой, имея его с правой стороны.

Официальная японская историография отрицает факт потопления своего миноносца, но и она вынуждена признать, что в том бою японские миноносцы получили серьезные повреждения: миноносец «Асасиво» в этом бою имел 8 попаданий, а «Касуми» более 10, на миноносце «Акацуки» вышли из строя машины, в результате чего он лишился возможности двигаться и вынужден был просить помощи у других японских миноносцев. Позднее исследователи стали считать, что взрыв снаряда и выброс пара из пробитых трубопроводов на «Акацуки» были приняты экипажем «Властного» за взрыв торпеды, сами же торпеды прошли мимо.

В этом утверждении есть несоответствие: во-первых, «Властный» атаковал второй в колонне японский миноносец, а «Акацуки», по данным японцев, шел последним. Во-вторых, японцы утверждают, что русский миноносец, который выпустил в «Акацуки» торпеду, был подбит огнем последнего и отошел, и лишь позднее в перестрелке с двумя русскими миноносцами на «Акацуки» были подбиты машины и он лишился способности управляться. Таким образом, русский миноносец, выпустивший в него торпеду (а это мог быть только «Властный» т.к. он единственный в этом бою стрелял торпедами), не мог наблюдать на «Акацуки» выброса пара сразу после пуска торпед — они еще в этот момент боя были целы. Японцы так описывают «чудесное» спасение «Акацуки», который, лишенный хода, по их данным, был окружен русскими миноносцами: «Однако, спустя немного, неприятель стал перестреливаться между собою, ведя перестрелку в течение нескольких минут; таким образом, нам удалось избежать опасности и в 5 часов 20 минут присоединиться к своему отряду (время японское)».

«Властный» же, хотя и получил во время атаки повреждения, выпустив торпеды, не отступил и, описывая циркуляцию, не терял визуального контакта с японским миноносцем, пока тот не потонул. Очевидцы ясно видели гибель японского миноносца, причем подробности на основе опроса нижних чинов «Властного», а также офицеров, находившихся на верхней палубе, вырисовывались очень четко, расхождений в показаниях, как это могло иметь место при сомнительности эпизода, не было. «После минных выстрелов, которые были произведены один очень скоро вслед за другим, одна из мин взорвалась около задних труб; поднялся столб воды и за ним из всех дымовых труб, ровно, как и из верхней палубы, выбросило столбы пара и дыма с искрами. Миноносец, накренившись на правый борт и осевши на корму, стал быстро погружаться, причем нос сильно поднялся. Луч боевого фонаря, коим он нас освещал, спустя несколько секунд, направился вверх, но он почти тот час же погас, равно, как и другие огни. Стрельба с него прекратилась, и он пустил вверх ракету, которая, разорвавшись, дала букет маленьких блесток, причем кормовая часть его уже сравнялась с водой. Это был четырехтрубный миноносец типа «Бойкий», но больше его.

Все это произошло в промежуток времени, пока я успел сделать полциркуляции при 18-ти узловом ходе, из чего заключаю, что все выше описанное продолжалось около 1 мин 15 сек. После этого миноносца не стало видно», — писал в рапорте командир «Властного» лейтенанта В.А. Карцов. Выпущенную японским миноносцем ракету видели на миноносце «Внимательный», который повернул по направлению, где видели ракету, но не нашел ничего. Это еще раз доказывает, что неприятельский миноносец, пораженный торпедой с «Властного», к тому времени уже затонул.

Миноносец «Выносливый», идущий головным, также отличился в этом бою. «Выносливый» устремился на головной корабль и завязал с ним артиллерийский бой, желая как можно ближе сойтись с ним, поражая его носовыми орудиями, но получил повреждение в машине, что лишило его хода и возможности управляться; этим воспользовался неприятель и отошел влево. Другие неприятельские суда прошли за кормой «Выносливого» и, прорезав строй, вступили в бой с остальными нашими миноносцами. Приняв второй неприятельский миноносец в огонь своих орудий правого борта, командир миноносца «Выносливый» заставил его отойти, причем неприятельский миноносец сильно парил. Затем «Выносливый» был окружен тремя неприятельскими миноносцами, под огнем которых был, по докладу командира «Выносливого» П.А. Рихтера, около 10 минут: «Один из неприятельских миноносцев шел на него справа, с видимым намерением таранить, но был остановлен сильным огнем и прошел в расстоянии 5 саженей под кормой и вскоре загасил прожектор и более не стрелял. Когда этот прекратил бой, осталось еще два неприятеля, которые тоже вскоре погасили прожекторы и скрылись».

Миноносцы «Внимательный» и «Бесстрашный» приняли менее деятельное участие в схватке, что видно по рапортам их командиров и расходу боеприпаса". В темноте миноносцы «Внимательный» и «Бесстрашный», устремившись в погоню за японскими миноносцами, быстро потеряли их из виду, так как японцы имели преимущество в скорости.

Таким образом, в бою 26 февраля 1904 г., который продолжался около 20 минут, русские миноносцы достигли крупного боевого успеха, несмотря на то, что при этом были повреждены миноносцы «Властный» и «Выносливый». Число 75 и 47-мм снарядов, выпущенных русскими миноносцами в бою 26 февраля 1904 г. было следующее: «Выносливый» 9 и 90, «Властный» 8 и 45, «Внимательный» 5 и 6, «Бесстрашный» 2 и 23. На «Властном» был убит 1 нижний чин, ранен 1 офицер и 7 нижних чинов, на «Выносливом» 1 нижний чин убит, ранено 2 офицера и 9 нижних чинов. На «Внимательном» и «Бесстрашном» не было ни повреждений, ни убитых, ни раненных. В 7 часов утра миноносцы вернулись в Порт-Артур.

К сожалению, утром того же дня, то есть 26 февраля 1904 г., в другом бою русские миноносцы постигла неудача. Возвращаясь из разведки «Решительный» (командир капитан 2-го ранга Ф.Э. Боссе) и «Стерегущий» (командир лейтенант А.С. Сергеев) около 6 часов утра встретили четыре японских миноносца. Это были эскадренные миноносцы 3-го отряда истребителей «Усугумо», «Синономе», «Сазанами», «Акебоно» под командованием капитана 2-го ранга Цучия. Японцы имели преимущество в скорости (31 узел против 26,5) и подавляющее преимущество в артиллерии: на русских кораблях имелось два 75-мм орудия и шесть 47-мм, на японских четыре 76-мм и двадцать 57-мм орудий. Яростно отстреливаясь, русские корабли спешили к Порт-Артуру, но силы были слишком неравные. На «Решительном» были повреждены паровые трубы и контужен с разрывом барабанных перепонок командир корабля. Но машинная команда быстро устранила повреждения, миноносец сохранил ход, отстреливаясь, нанес повреждения японскому миноносцу «Акебоно» и сумел прорваться в Порт-Артур.

На «Стерегущем» дела оказались хуже: на нем как на концевом корабле был сосредоточен основной огонь. В 6 ч 40 мин японский снаряд, разорвавшись в угольной яме, повредил два смежных котла. Миноносец стал быстро терять ход. Следующий снаряд, попавший в кочегарку, вывел из строя уцелевшие котлы, и миноносец остановился, но продолжал отстреливаться из уцелевших орудий. В 7 ч 10 мин орудия «Стерегущего» замолчали. На воде качался лишь разрушенный остов миноносца5. Видя беспомощное положение русского корабля, капитан 2-го ранга Цучия прекратил огонь, осмотрел повреждения своих миноносцев, приказал «Акебоно» взять раненных для доставки их на бывший поблизости крейсер «Токива», а «Сазанами» велел взять на буксир «Стерегущий».

Командир «Сазанами» капитан-лейтенант Кондо отправил на «Стерегущий» шлюпку с мичманом Ямазаки и пятью матросами. «При смотре миноносца оказалось, что жилая палуба его уже вся наполнилась водой, а верхняя залита свежей кровью и на ней лежали груды трупов». Мичман Ямазаки так охарактеризовал состояние «Стерегущего»: «Вообще положение миноносца было настолько ужасное, что не поддается описанию». Японцы взяли миноносец на буксир, но так как от многочисленных пробоин он стал погружаться, а к месту боя подходили «Новик» и «Баян», которые с максимальной дистанции открыли огонь по японским миноносцам, они вынуждены были оставить русский миноносец, который в 9 часов 20 минут затонул9. Существует версия о том, что «Стерегущий» затопили, открыв кингстоны, два русских матроса, чтобы не допустить сдачи корабля врагу.

Рассказ о двух неизвестных матросах, затопивших свой миноносец и погибших вместе с ним, впервые появился в английской газете «Times» в марте 1904 года со ссылкой на японские источники. Но после войны Историческая комиссия при Морском Генеральном штабе, созданная для изучения действий на море в войну 1904-1905            гг., не смогла со всей очевидностью доказать этот факт, так как показания четырех оставшихся в живых матросов со «Стерегущего» были противоречивы, а японская сторона отказалась подтвердить факт затопления «Стерегущего» своим экипажем, утверждая, что «миноносец затонул сам собою».

Интересно привести мнение по поводу этого боя уже упоминавшегося А.Б. Широкорада. Он почему-то описывая бой «Стерегущего» главное внимание уделяет обоснованию того, что подвиг двух неизвестных матросов, затопивших миноносец, миф, не имеющий под собой основания, сам же подвиг «Стерегущего» для него это «третьестепенный эпизод войны», впоследствии «обросший легендами». Но разве легендой является то, что русский миноносец, лишенный хода, вёл бой с противником, в шесть раз превосходящим его по силе, пока не погиб практически весь экипаж и не были выведены из строя все орудия, а характер повреждений его привёл в ужас японского офицера? Но у Широкорада бой «Стерегущего» уложился в одну фразу: «Окруженный японцами «Стерегущий» потерял ход и прекратил огонь».

И это пишет русский человек!

А вот что пишут японцы: «Этот последний (т.е. «Стерегущий». — Прим. авт.), окутанный дымом взрывающихся снарядов, всё ещё храбро сражался, но скорость его и сила огня постепенно ослабевали и, наконец, в 8 часов 05 минут он совершенно остановился, находясь в критическом положении» (время японское).

Бесстыдство г-на Широкорада не нуждается в комментариях.

Из 52 человек экипажа «Стерегущего» во время боя 48 погибло, а из 4 уцелевших трое было ранено. У японцев в этом бою были повреждены три миноносца. «Синономе» имел легкие повреждения и на нем 2 нижних чина ранены, в «Сазанами» попало 7-8 снарядов, был убит один нижний чин и один тяжело ранен, «Акебоно», находясь под обстрелом обоих наших миноносцев, пострадал больше всех: в него попали 27 снарядов, нанесших серьезные повреждения, были ранены мичман Сими Юкичи и 3 нижних чина.

В отношении «Решительного» следует признать, что его командир принял единственно правильное в данном случае решение: он ничем не мог помочь лишенному хода «Стерегущему», так как японские миноносцы по меньшей мере в три раза по огневой мощи превосходили оба русских миноносца. Адмирал С.О. Макаров дал высокую оценку действиям «Решительного»: «Ознакомившись с делом, я убедился, что миноносец энергично отбивался от неприятеля, офицеры и команда держали себя хладнокровно, с должным спокойствием, машины работали вполне хорошо». Анализируя данный бой, адмирал писал в рапорте на имя наместника Е.И. Алексеева, что спасти «Стерегущий» в сложившихся условиях «Решительному» было невозможно, продолжать же бой значило погубить и «Решительный».

С этим мнением наместник, сам опытный моряк, согласился. В рапорте на имя императора он писал: «В заключение считаю долгом донести Вашему Императорскому Величеству, что, рассмотрев действия командира эскадренного миноносца «Решительный», я не могу ему поставить упрек, что он не повернул на помощь «Стерегущему». Силы были неравные и, как ни велика была потеря «Стерегущего», но, действуя иначе, мы могли вместо одного миноносца лишиться двух»16. Во время прорыва в Порт-Артур на «Решительном» был убит 1 матрос и 16 человек, включая командира, ранены.

Командир «Решительного», несмотря на ранение, не покинул мостика миноносца. На полном ходу «Решительный» вошел в гавань Порт-Артура и подошел к крейсеру «Аскольд», на котором держал свой флаг С.О. Макаров. Ф.Э. Боссэ сообщил, что «Стерегущий» окружен отрядом японских миноносцев. С.О. Макаров тут же перенес свой флаг на «Новик» и в сопровождении «Баяна» устремился к месту боя. «Новик» был самым слабым, но в то же время самым быстроходным крейсером эскадры, а командующий флотом понимал, что дорога каждая минута. Когда «Новик» полным ходом шел на выручку «Стерегущему», к месту боя приближались также японские крейсеры «Читосе», «Такасаго», «Токива», а также 4 крейсера адмирала Уриу. Но, несмотря на огромное неравенство в силах, «Новик» и «Баян» вступили в бой.

По японским данным, огонь русских крейсеров заставил отойти «Токива» и «Читосе» и поспешно бросить уже взятый на буксир «Стерегущий». Контр-адмирал Дева (флаг на «Читосе») приказал уничтожить брошенный русский миноносец, но это приказание не было исполнено (миноносец «Усугумо», который был послан добить «Стерегущего» не смог это сделать из-за сильного обстрела). Таким образом, из описания японской официальной истории войны на море в 1904-1905 гг. видно, что С.О. Макаров, имея 2 крейсера, вынудил отступить превосходящего по силе противника и повернул назад лишь убедившись, что «Стерегущий» затонул. В момент поворота «Новик» и «Баян» находились под огнем шести японских крейсеров.

Отмечая героизм личного состава «Стерегущего», нельзя не указать и на ошибку, допущенную командующим при посылке миноносцев в разведку. В условиях, когда было известно, что японские корабли постоянно держатся недалеко от Порт-Артура, вряд ли было целесообразно посылать в разведку два миноносца, не обеспечив их поддержкой. С этим мнением можно согласиться, поскольку, если бы во время возвращения миноносцев на внешнем рейде находился хотя бы один быстроходный крейсер, помощь «Стерегущему» подоспела бы вовремя.

Однако не ошибается тот, кто ничего не делает. В то же время поступок С.О. Макарова, который лично вышел в море на слабом крейсере на помощь «Стерегущему» поднял его авторитет на эскадре на небывалую высоту. Как вспоминал В.И. Семенов: «Это было больше, чем какая-нибудь победа, случайная удача в бою, — это было завоевание. Отныне адмирал мог смело говорить: «моя эскадра». Отныне все эти люди принадлежали ему и душой, и телом.. ,».

Когда «Новик», неся на матче флаг командующего флотом, возвратился в гавань, его восторженно встретили тысячи людей. Как пишет в своей работе, посвященной С.О. Макарову советский историк С.Н. Семенов: «На судах, на фортах и батареях, в порту — всюду царило радостное настроение. Еще бы. Вице-адмирал, командующий флотом, лично выходил на слабом корабле, пытаясь помочь гибнувшему миноносцу. Это было дерзко, это было, строго говоря, даже недопустимо, но Макаров понимал, что только личным примером бесстрашия он сможет вдохновить офицеров и матросов».

Несмотря на потерю «Стерегущего», русские миноносцы продолжали почти каждый день выходить в море. Порт-Артурская эскадра в целом в значительной степени активизировала свои действия. «Усиленное тактическое обучение эскадры по разработанной С.О. Макаровым инструкции для боя и управления огнем на ходу кораблей, улучшение базы флота порт-артурской крепости как с моря, так и с суши (крепостная артиллерия была усилена), приведение в боевую готовность пострадавших в боях кораблей и кораблей, устаревших в материальном отношении, и много других настойчиво осуществляемых мероприятий, в том числе организация перекидной стрельбы с внутреннего рейда через мыс Ляотишань по японским кораблям, приближавшимся к крепости — все это позволило в короткий срок усилить боеспособность флота, поднять боевой дух личного состава, вселить в него веру в себя, в свой флот и своего адмирала», — писал известный военный историк генерал А. А. Строков.

К сожалению, активные действия миноносцев сдерживало то, что из 24 имеющихся к моменту прибытия в Порт-Артур С.О. Макарова эскадренных миноносцев значительная часть постоянно находилась в ремонте ввиду напряженной боевой службы и ненадежных механизмов на миноносцах отечественной постройки. С.О. Макаров в своем рапорте на имя наместника Алексеева от 27 февраля 1904 г. писал: «Я сильно рассчитывал на 24 миноносца, имеющиеся в Порт-Артуре, и сегодня для эволюции с эскадрою велел выйти в море всем наличным миноносцам, но исправными оказались лишь только восемь миноносцев и два минных крейсера. Из числа 8 миноносцев один на выходе на рейд заявил, что у него течет котел, а другой — что у него неисправна одна из машин, а поэтому их пришлось возвратить».

Почти каждый выход в море сопровождался поломками. В результате С.О. Макаров вынужден был отказаться от планов посылки миноносцев к берегам Кореи: «.. .ехав сюда, я предрешил, что миноносцы надо считать материалом расходным, посылая их на риск к Корейским шхерам для нападения на транспорты. Теперь выяснившееся состояние миноносцев лишает возможности это делать, пока не изыщем средств держать их в исправности». Адмирал С.О. Макаров настойчиво добивался усиления минного флота путем пересылки с Балтики на Дальний Восток 8 миноносцев типа «Циклон» в разобранном виде по железной дороге.

Инженер Невского завода Гиппиус представил подробный план разборки и перевозки миноносцев по железной дороге. Однако данное предложение отклонили, мотивируя это тем, что «для пересылки «Циклонов» оказывается необходимым разбирать их вдоль и поперек, ибо ширина не допускает перевозки. Технический Комитет полагает, что после такой разломки не представилось бы возможным собрать корпуса в Порт-Артуре». Кроме того, Макаров предлагал срочно разработать и изготовить 40 миноносок малого размера для охраны прилегающей к Порт-Артуру акватории в ночное время, а также для защиты Амура. Вооружение этих миноносок должно было состоять из двух 47 мм орудий и двухтрубного торпедного аппарата. Но и это предложение не было реализовано, так как разработка проекта, заказ, постройка, сдача и перевозка по железной дороге требовали времени, а события развивались слишком стремительно: проект миноноски еще находился в стадии разработки, когда Порт-Артур уже был отрезан неприятелем.

Адмирал Макаров настаивал на скорейшем прибытии на Дальний Восток находящегося в Джибути отряда контр-адмирала Вирениуса, но вместо этого отряд повернули назад на Балтику. Кроме того, он добивался установления на миноносцах беспроволочного телеграфа (радиостанций). К сожалению, и это предложение реализовано не было. Как уже отмечалось выше, 2 марта 1904 г. Технический Комитет решил приступить к изготовлению радиостанций для миноносцев, но из-за того, что уже 24 апреля Порт-Артур был отрезан японскими войсками, радиостанции на порт-артурские миноносцы установить не успели. Следует отметить, что активная деятельность С.О. Макарова на посту командующего Тихоокеанским флотом находила полную поддержку у наместника Дальнего Востока Е.И. Алексеева, который, как почти все в России, надеялся, что С.О. Макарову благодаря его кипучей энергии и таланту удастся переломить ход войны на море. Это ясно видно из переписки между Макаровым и Алексеевым.

Большое внимание С.О. Макаров уделял согласованию действий флота с гарнизоном крепости, и в первую очередь с береговыми батареями. Он практически ежедневно встречался с генерал майором В.Ф. Белым и комендантом крепости генерал-лейтенантом Смирновым. Было решено множество разных вопросов: Как вспоминал генерал Белый: “В течении марта окончательно установлены были соглашения с флотом относительно выхода по ночам наших судов, опознавательных сигналов и наружных примет для наших миноносцев, чтобы не смешать их ночью с неприятельскими, порядок действия как крепостных, так и судовых прожекторов, стрельбы по брандерам, если бы они были опять пущены (после подхода на 600-800 саженей к нашему заграждению их предполагалось взрывать миноносцами, а до этого и ближе действовать огнем батарей и минами с особо поставленных минных катеров) и много других мелких, но имевших значение для обороны подробностей на разные случаи”. С.О. Макаров распорядился передать на батарею № 15 с “Электрического утеса” (5 10-дюймовых орудий) фугасные снаряды и командировать на береговые батареи флотских специалистов (в том числе и для ремонта прожекторов).

В ночь с 10 на 11 марта в море с целью разведки вышел миноносец «Расторопный». В море он встретил японские миноносцы, но боя не произошло, так как японцы приняли его за свой миноносец и шли с ним до Порт-Артура 30 миль. «Вследствие неисправности машины «Расторопный» должен был остановить ход на 10 минут... Неприятельские миноносцы проскочили полным ходом вперед и потеряли наш миноносец». В ночь с 13 на 14 марта японцы предприняли попытку заградить брандерами выход с внутреннего рейда Порт-Артура. Это была уже их вторая попытка. Первая, предпринятая в ночь с 10 на 11 февраля, окончилась для японцев безрезультатно — они напрасно потеряли 4 брандера и 1 эскадренный миноносец, который затонул на мелком месте и в малую воду были видны его нос и дымовая труба.

Сравнительный анализ данных о потерях с японской и русской стороны показывает некоторые расхождения: так, по японским данным потери японцев при первой попытке заградить выход с внутреннего рейда Порт- Артура составили только 5 брандеров, потерю же 1           эскадренного миноносца японская сторона не признает. В оценке потерь при второй попытке заграждения выхода с внутреннего рейда Порт-Артура расхождений между русскими и японскими данными нет.

В ночь на 14 марта дежурными были 2 миноносца —            «Сильный» и «Решительный», стоявшие в проходе у борта канонерской лодки «Отважный». В эту ночь четыре японских парохода-брандера должны были заградить выход из бассейна на рейд, но им не удалось этого сделать. При подходе брандеров первым их атаковал миноносец «Сильный» (командир лейтенант Е.И. Криницкий). В 2 часа 15 минут с «Отважного» был сделан выстрел из 6-ти дюймового орудия. Миноносец «Сильный» дал залпы из своих орудий и направился в атаку на обнаруженных противников, послав торпеду, которая разнесла первому из брандеров носовую часть. Подорванный брандер выбросился на мель под Золотой горой. Туда же выбросились и еще два брандера. Четвертый японский брандер достиг прохода, но был торпедирован находившимся там миноносцем «Решительный», который выпустил торпеду, в результате чего брандер развернулся поперек прохода, упершись носом в Маячную гору, где еще с 11 февраля уже находился один затопленный пароход.

Тем не менее, четвертый японский брандер почти достиг цели, так как, затонув в проходе, несколько сузил его и затруднил выход судов. Однако полностью перекрыть проход японцы не смогли. Миноносец «Сильный», поразив брандер, один вступил в бой с японскими миноносцами «Цубаме» и «Аотака». В неравном бою миноносец получил серьезные повреждения: снарядами пробило две паровые трубы и вырвавшимся паром убило на месте инженер-механика Зверева и шесть нижних чинов. Кроме того, были ранены командир и двенадцать матросов. В этом бою «Сильный» потерял убитыми и ранеными 20 человек, то есть 40% экипажа. Кроме повреждения в машине, на миноносце было выведено из строя одно 47- мм орудие.

Однако, несмотря на повреждения, отстреливаясь с обоих бортов от неприятеля, «Сильный» смог добраться до Золотой горы под защиту береговых батарей и пристал к мели. Японцы утверждают, что во время боя с «Сильным» их миноносцы не получили никаких повреждений . Это утверждение следует подвергнуть сомнению, так как по японским данным бой проходил на расстоянии около 200 метров и сомнительно, чтобы с такой короткой дистанции русские комендоры не смогли ни разу попасть в цель. Кроме того, следует обратить внимание на следующий факт: вскоре после неудачной попытки заблокировать вход на внутренний рейд Порт- Артура, японская сторона объявила, что во время этой операции два их истребителя (т.е. эскадренных миноносца) нанесли повреждения русскому миноносцу. Но через несколько лет в официальной японской истории войны на море в 1904-1905 гг. эскадренные миноносцы «уменьшились» до миноносцев 1-го класса типа «Циклон». Атаки миноносцев против брандеров были сопряжены с некоторыми трудностями, так как на этот раз японские брандеры для отражения атак были вооружены скорострельными орудиями.

Блестяще отбитая вторая попытка японцев заградить вход на внутренний рейд и подвиг «Сильного», отважившегося вступить в единоборство с превосходящими силами неприятеля, еще более подняли боевой дух на эскадре. Подвиг «Сильного» был по достоинству оценен. Император послал С.О. Макарову следующую телеграмму: «С чувством гордости и радости прочел донесение ваше о ночном деле 14-го марта. Передайте мою сердечную благодарность лейтенанту Криницкому и офицерам. Мое душевное спасибо молодцам нижним чинам миноносца «Сильный»42. Все оставшиеся в живых члены экипажа были представлены к наградам.

В то же время следует отметить мужество экипажей японских брандеров, которые под ураганным огнем пытались выполнить поставленную задачу. Национальным героем стал капитан - лейтенант Такео Хиросе, который командовал брандером «Фукуи-мару». Он шел уже во второй раз — 11 февраля он командовал брандером «Хококу-мару». Когда в «Фукуи-мару» попала торпеда и корабль стал быстро тонуть, Хиросе велел своим людям садиться в шлюпку, лично поименно выкрикивал каждого члена экипажа, и тут выяснилось, что не хватает кондуктора Сугино. «Хиросе, несмотря на дождь падавших снарядов, обошел все судно, ища пропавшего помощника, снова вернулся к шлюпке и еще и еще продолжал поиски». Его попытки не увенчались успехом, брандер быстро погружался в воду и Хиросе вынужден был сесть в шлюпку, но когда она отошла от тонувшего брандера, Хиросе был убит снарядом — на шлюпке остался лишь кусок мяса. Его останки — оторванную голову и плечи отправили в Японию и торжественно похоронили перед храмом Ясукуни — в главном милитаристском пантеоне Японии, а император объявил Такео Хиросе первым современным гунсином («божественным воином»).

До войны Такео Хиросе несколько лет прожил в Санкт-Петербурге, являясь военно-морским атташе Японии, и был лично знаком со многими русскими офицерами военно-морского флота. Покидая свой брандер, он оставил на нем доску, на которой написал, что он, Такео Хиросе пришел к Порт-Артуру на брандере уже второй раз и придет в третий, если на этот раз проход на Внутренний рейд не будет закрыт, а также передал привет адмиралу Макарову.

В ночь с 30 на 31 марта к островам Эллиот были посланы миноносцы с целью обнаружения и атаки вражеских кораблей. Эта экспедиция планировалась еще 29 марта, но была отложена и состоялась на следующий день. Восемь миноносцев обоих отрядов вышли около 10 часов вечера 30 марта в строе 2-х кильватерных колонн. В первой колонне было 4 миноносца 1-го отряда, во второй 4 миноносца 2-го отряда. Как впоследствии писал капитан 2-го ранга Бубнов, возглавлявший эту экспедицию, «около 9 часов вечера погода испортилась, явился небольшой туман, а затем дождь и с моего миноносца, шедшего головным правой колонны, я видел только головной левой и следующего за ним миноносец, а также своего мателота. Около 10 часов вечера, так как уже подходили к островам, где мог быть неприятель, приказано было погасить огни. Вскоре после этого два концевых миноносца правой колонны «Смелый» и «Страшный» отстали. Командиры первого отряда, проплававшие на миноносцах долгое время, а потому более опытные, не разошлись и держались совместно до 2 часов ночи без огней». Миноносцы обошли остров и, не найдя неприятеля, около 2 часов ночи вышли из Эллиота, снова зажгли кормовые огни и к 4-5 утра уже были у островов Саншантао, откуда вернулись в Порт-Артур. Миноносцы «Страшный» и «Смелый» после безуспешных попыток соединиться с отрядом перед наступлением рассвета тоже пошли к Порт-Артуру.

Примечательно, что уже при выходе из Элиота, то есть когда уже несли кормовые огни, потерялся еще один миноносец 2-го отряда— «Расторопный». Таким образом, вся колонна миноносцев 2-го отряда была растеряна, остался только один «Сторожевой», на котором находился М. В. Бубнов. Все корабли смогли благополучно вернуться в Порт-Артур, кроме миноносца «Страшный». «Страшный», возвращаясь в базу, в пятом часу утра встретил 6 неприятельских миноносцев и 2 двухтрубных крейсера. Командир «Страшного» капитан 2-го ранга К.К. Юрасовский стал делать им ночные позывные, приняв их за свои корабли, и шел с ними параллельным курсом. С рассветом он опять поднял свои позывные и в тот же момент все корабли противника открыли по нему огонь.

До сих пор не ясно, почему командир «Страшного» принял встреченные им корабли за свои: японские миноносцы были действительно очень похожи на русские, постройки Невского завода, но с ними шли два двухтрубных крейсера, а таких крейсеров в Порт-Артуре не было. Как писал впоследствии капитан 2-го ранга М.В. Бубнов, «командир миноносца «Страшный» в силу какого-то непонятного с его стороны затмения, зная, что из наших судов в море только восемь миноносцев, значит, кроме него самого, семь судов, и что наши крейсера или эскадра ранее рассвета не выйдут, все-таки встретил ночью 2 крейсера и 6 миноносцев, то есть 8 судов, принял их за своих и начал делать ночные опознавательные. Получив на них совсем не тот ответ, какой бы следовало, долгое время продолжал идти совместно и даже в довершение всего на рассвете, когда можно было распознать флаги, поднял свои позывные, на что получил в ответ залп из орудий».

При таком соотношении сил борьба была невозможна: против маленького, водоизмещением в 250 т миноносца с одним 75-мм и тремя 47-мм орудиями было 8 неприятельских кораблей, каждый из которых был сильнее «Страшного». Одним из первых выпущенных японцами шестидюймовых снарядов разорвало командира, капитана 2-го ранга К.К. Юрасовского, подбило 75-мм орудие и вывело из строя всю прислугу у носовой артиллерии. Непрерывно сыпавшиеся снаряды быстро разрушали миноносец, заполняя его раненными и убитыми. Отстреливаясь, «Страшный» выпустил торпеду, которая, по словам старшего рулевого В. Барановича и минера М. Черепанова, попала в крейсер: он тотчас же отстал и к нему на помощь подошли другой уцелевший крейсер и два миноносца. Теперь против «Страшного» остались 4 неприятельских миноносца, а так как машины пока еще были не повреждены, то появилась надежда на спасение. К несчастью, во второй торпедный аппарат попал снаряд и торпеду, находившуюся в нем, разорвало. Торпеда взорвалась и убила минера и мичмана А.М. Акинфиева, вырвала часть палубы миноносца и повредила машины настолько, что они встали. От взрыва торпеды пострадал борт миноносца, и он начал быстро тонуть.

Однако и после этого погибающий миноносец продолжал вести огонь. Лейтенант Е.А. Малеев, после гибели командира принявший на себя командование, лично вел огонь из последнего уцелевшего орудия — пятиствольной митральезы, снятой с японского брандера. Подходивший в это время к Порт-Артуру «Смелый», услышав позади выстрелы, попытался оказать помощь окруженному миноносцу «Страшный», но, встреченный огнем миноносцев противника, повернувших на него, вынужден был отказаться от этого намерения и полным ходом уйти в Порт-Артур.

Следует отметить, что в официальной японской истории войны 1904-1905 гг. обстоятельства боя выглядят по-иному: согласно утверждениям японцев, в этом бою «Страшному» противостояли 4 эскадренных миноносца второго отряда истребителей («Икадзучи», «Оборо», «Инадзумо», «Акебоно») под командованием капитана 2-го ранга Исида, а не шесть миноносцев и два легких крейсера. В 5 часов 50 минут (по японскому времени) этот отряд обнаружил один русский миноносец, возвращавшийся в гавань, и пошел на пересечение его курса. В 6 часов 15 минут, когда расстояние до него уменьшилось до 1200 м, японские миноносцы открыли огонь. Японская официальная историография так описывает бой: «Неприятель также отвечал на огонь, но, теснимый нами, уклонился влево и пошел рядом с «Икадзучи» на расстоянии около 1000 м. Один неприятельский снаряд попал в «Икадзучи» и, разорвавшись, осколками ранил четырех нижних чинов. Капитан 2-го ранга Исида, видя, что скорость неприятеля больше нашей, приказал иметь самое полное давление пара и усилить огонь. Неприятель сражался с ожесточением, выпустил в «Икадзучи» мину, но не попал. В это время в носовой части неприятельского миноносца возник пожар и, по-видимому, было получено серьезное повреждение в носу, затем воспламенилась разбитая у дымовой трубы шлюпка и миноносец начал сильно парить. В 6 час. 25 мин. он совершенно остановился, прекратил огонь и затем стал тонуть».

Скорее всего, японская трактовка боя ближе к действительности. Во-первых “Смелый” видел “Страшного” в окружении четырех миноносцев. И во-вторых официальная японская версия подтверждается донесениями русской заставы, которая вела наблюдение за берегом: по её донесению, против бухты Лун-Ван-Тань всю ночь стояли четыре неприятельских миноносца, которые с заставы за дальностью расстояния приняли за свои. Перед рассветом подошел к ним пятый миноносец, им оказался “Страшный”, который сначала стал между ними, а затем стал от них удаляться. Японские миноносцы пропустили его мимо себя, но затем открыли стрельбу, стали теснить от берега и окружили. По японским данным, 2-й отряд истребителей капитана 2-го ранга Исида всю ночь простоял у бухты Тахэ,56но эта бухта — соседняя с бухтой Лун-Ван-Тань, поэтому с берегового наблюдательного поста несомненно видели именно их.

Но даже если верить японским данным, неравенство сил было огромным: против одного русского миноносца — четыре японских, причем каждый из них превосходил русский по артиллерии и скорости. На помощь «Страшному» полным ходом вышел броненосный крейсер «Баян», но он опоздал: в 6 часов 15 минут миноносец, опускаясь сильно кормой, затонул. Подойдя в 6 часов 30 минут к месту гибели миноносца, «Баян» смог спасти пять уцелевших матросов, весь остальной экипаж эскадренного миноносца погиб. Когда «Баян» занимался спасением уцелевших членов экипажа «Страшного» он находился под огнем 6 японских крейсеров, в том числе 2 броненосцев.

В тот же день, 31 марта 1904 г., русский флот понес еще одну потерю, гораздо более тяжелую. Вслед за «Баяном» на внешний рейд стали выходить основные силы эскадры. «Петропавловск» и «Полтава», к которым присоединился крейсер «Баян», а также «Аскольд» и «Новик» стали преследовать появившиеся перед Порт- Артуром 2 броненосных и 4 легких крейсера японцев, однако вскоре появились основные силы японского флота. Ввиду огромного неравенства сил С.О. Макаров, державший флаг на «Петропавловске», повернул к Порт- Артуру. Уже при подходе к крепости к нему присоединились броненосцы «Пересвет» и «Победа».

Ввиду спешного выхода траление рейда не производилось, и в результате в 9 часов 30 минут в двух милях от Порт-Артура флагманский броненосец «Петропавловск» наткнулся на мину и затонул менее чем за 2 минуты, так как сдетонировали находящиеся в носовой части мины заграждения и котлы. С «Петропавловска» было спасено только 59 человек, остальные погибли. Вместе с адмиралом С.О. Макаровым погибли 31 офицер, 652 нижних чина и художник В.В. Верещагин.

При спасении уцелевших членов экипажа особенно отличился миноносец «Бесшумный» (командир лейтенант А.С. Максимов), который, не боясь мин, спас столько же людей, сколько другие корабли. Среди спасенных были командир броненосца капитан 1-го ранга Н.М. Яковлев и великий князь Кирилл Владимирович. Вслед за «Петропавловском» на мину налетел броненосец «Победа», но он смог дойти до Порт-Артура.

Смерть адмирала С.О. Макарова подорвала моральный дух офицеров и матросов. О том, насколько велика была вера в Макарова и как тяжела была потеря, говорит тот факт, что выловленное из воды пальто адмирала матросы целовали как икону: «кучка матросов стояла молча, сосредоточенно смотрела на висевшее на поручнях палубы «Гайдамака» пальто. От кучки отделился старый бородатый боцман, весь в нашивках за сверхсрочную службу, подошел к пальто, перекрестился и поцеловал: как будто реликвию, икону, и, махнув рукой, заплакал и отошел. За ним потянулись и другие, с благоговением, со слезами». Если бы не погиб адмирал С.О. Макаров, исход войны, возможно, был бы иным. Как впоследствии писал А.И. Деникин, «броненосец «Петропавловск», на котором держал свой флаг адмирал Макаров, от взрыва мин в течение 2 минут пошел ко дну, похоронив надежду России».

Даже японцы очень высоко оценивали личность адмирала Макарова. Вот что пишет о нем официальная японская история: «Когда первоначальные неудачи русского Тихоокеанского флота значительно потрясли его силы, командующим этим флотом был назначен пользующийся большим доверием как начальства, так и подчиненных вице-адмирал Степан Осипович Макаров. С самого приезда своего в Порт-Артур в начале марта (нового стиля) он деятельно принялся за работу: привел в порядок побитую и расстроенную эскадру, поднял военный дух, водворил дисциплину и от всего сердца и не жалея сил старался восстановить честь флота».

За короткий период командования Тихоокеанским флотом Макаров, кончено, не мог существенно изменить положение на море. Но вся его деятельность показывает, что это был крупный военный вождь, который имел необходимые личные данные, чтобы в течение времени повернуть колесо судьбы в сторону русской победы на море. Надо отметить, что вечером 30 марта (т.е. когда японцы ставили минное заграждение) на дежурный крейсер «Диана» прибыл лично адмирал Макаров. Как вспоминает В.И. Семенов, бывший в то время старшим офицером крейсера, только адмирал ушел обойти крейсер, как на расстоянии примерно двух миль были обнаружены подозрительные силуэты. Командир крейсера предложил открыть по ним огонь, но Макаров не отдал такого приказания, так как опасался, что это могут быть наши миноносцы, которые по каким-либо причинам раньше времени вернулись с боевого задания, но выйти в гавань не решаются, так как береговые батареи могли их принять за японцев. Но затем адмирал добавил: «Прикажите точно записать румб и расстояние. На всякий случай, если не наши, надо будет завтра же, с утра, протралить это место. Не набросали бы какой дряни ...».

Однако на следующее утро Макаров так и не приказал протралить подозрительное место, а никто из подчиненных не напомнил ему о высказанном им за несколько часов до этого (10 часов 20 минут 30 марта) приказе протралить подозрительное место. Как с горечью вспоминал В.И. Семенов: «Гибель «Страшного», вызванный его спешный выход отдельных судов, появление главных сил неприятеля, сбор эскадры — все это заслонило события минувшей ночи, казавшиеся такими мелкими. Ни сам адмирал, ни кто-либо из окружающих его не вспомнили о подозрительных силуэтах, смутно виденных сквозь сетку дождя, озаренную лучами прожекторов ... А ведь эти силуэты появились именно в вершинах восьмерки, которую мы описывали при нашем крейсерстве — восточнее Крестовой горы и южнее горы Белого волка».

 

Правда, лейтенант А.М. Басов в своем обзоре минных заграждений, Порт-Артура говорит, что некоторые просили его не выходить на рейд не протралив его, но адмирал ни обратил внимания на эти предостережения, ответив: «Разве я могу не выйти, когда у меня погибает миноносец». Но это утверждение вряд ли верно — когда «Петропавловск» только выходил на внешний рейд, «Страшный» уже более часа был на дне.

Командующий крепостной артиллерией генерал-майор Белый, постоянно видевший С.О. Макарова вспоминал, что адмирал предчувствовал, что именно с наступлением праздника Пасхи (с 28 марта) неприятель предпримет какие-либо решительные действия против Порт-Артура. Как писал Белый: “Я и адмирал условились все ночи первых четырех дней Пасхи быть самим в непосредственной близости к месту ожидаемых действий неприятеля: я на Золотой горе на батарее № 15, а адмирал на дежурной лодке, стоявшей на наружном рейде внутри нашего бонного заграждения... Как потом передавали, адмирал просидел на стуле, на мостике дежурного перед входом на внутренний рейд судна всю ночь под 28 марта, не смыкая глаз. Ночь прошла спокойнее, нежели когда-либо; неприятель вовсе не подходил даже миноносцами. Первый день Пасхи — тоже, а за ним и ночи на 29 и 30 марта.

Под 31 число неприятельские миноносцы опять подходили ко входу, а некоторые даже под Электрический утес. Но сам адмирал принял их за свои, посланные на ночь к островам Мяотао и не возвратившимся еще и приказал судам не стрелять, передав то же по телефону на Золотую гору. Но я и батареи все же сильно подозревали, что перед нами были японские миноносцы и, когда стало ясно их удаление, то открыли по ним огонь. Но было уже поздно и миноносцы ушли спокойно, исполнив свою задачу постановки мин. Эта ошибка адмирала была для него роковой”. Роковая ошибка адмирала очевидно во многом объясняется физической усталостью уже не молодого человека, четыре ночи не смыкавшего глаз в ожидании постоянного нападения. На утро 31 марта адмирал забыл повторить приказание протралить подозрительный район, а его помощники (более молодые и здоровые) не удосужились напомнить адмиралу об этом.

Таким образом, русская эскадра в один день понесла тяжелые потери: погибли броненосец «Петропавловск» и миноносец «Страшный», был сильно поврежден броненосец «Победа». Но тяжелее всего была потеря командующего флотом вице-адмирала С.О. Макарова. Флот потерял командующего, заменить которого оказалось невозможно.